Витя и тайна реки Громовки

Предпросмотр

Витя проснулся раньше солнца. Он натянул оранжевые сапоги, застегнул оливковый жилет и схватил удочку — старую, с примотанным синей изолентой кольцом. Река Громовка ждала. Витя знал её лучше всех в деревне: где мелко, где омут, где под корягой дремлет самый ленивый сом. Он шёл по тропинке и думал: «Сегодня точно поймаю что-нибудь большое».

Громовка встретила его тишиной. Ни всплеска, ни круга на воде. Витя нахмурился — утром река всегда играла. Он закинул удочку в любимое место у старой ивы. Леска легла ровно. Поплавок стоял как вкопанный. «Странно», — сказал Витя вслух, хотя никого рядом не было. Иногда полезно говорить вслух — мысли становятся яснее.

Через полчаса — ничего. Витя переместился к камням. Снова тишина. Он пробежал вдоль берега, прыгнул на плоский валун посередине реки и осмотрелся. Вода была прозрачная до дна. Рыбы — ни одной. Совсем. Витя почесал затылок. За три года он ни разу не уходил с Громовки без улова.

— Опять ты тут торчишь, рыбак! — раздалось с берега. Это был Тимоха — соседский мальчишка на год младше, вечно лохматый, вечно с палкой в руке. — Я сегодня ничего не поймал, — признался Витя. Тимоха присвистнул: — Ничего? Ты? Это как гром без тучи! — Вот именно, — серьёзно сказал Витя. — Гром без тучи.

Тимоха остался помогать — хотя, честно говоря, от его помощи было столько же пользы, сколько от дырявого ведра. Он шумел, спотыкался и ронял камни в воду. Витя лазил по берегу, искал следы, примечал каждую мелочь. У излучины он нашёл что-то интересное: примятые камыши и мутная полоса у берега — будто кто-то большой здесь прошёл.

— Бобёр, — уверенно сказал Витя. — Старый бобёр Громовки. Он иногда пугает рыбу, когда строит плотину. Тимоха кивнул с важным видом, хотя явно не знал, кто такой бобёр. Витя двинулся вверх по реке — туда, где Громовка делала поворот. Там, по его расчётам, и должна была быть плотина. Он карабкался по скользкому склону, цепляясь за корни.

За поворотом открылась запруда. Но не бобровая. Из воды торчали доски, верёвки, старое колесо от телеги. Кто-то устроил тут самодельную плотину — и рыба ушла вниз, в стоячую воду. Витя остановился. «Бобёр здесь ни при чём», — понял он. Тимоха тихонько охнул. Плотина была явно сделана руками человека.

— Кто это сделал? — прошептал Тимоха. — Пока не знаю, — ответил Витя, и голос у него был совершенно спокойный. Слишком спокойный — так говорят, когда внутри всё кипит. Он обошёл запруду по кромке берега, изучил каждую доску. На одной была вырезана буква «Г» в кружочке. Витя знал этот знак.

«Г» — это Гордей. Дед Гордей жил выше по реке и держал огород прямо у воды. Все знали, что он ворчун и нелюдим. Витя однажды видел, как тот гнал чужих кур. «Значит, он перегородил реку, чтобы полить огород», — решил Витя. Злость поднялась горячей волной. — Пойдём к нему, — сказал он Тимохе. — Сейчас же.

Они бежали. Тимоха отставал, но молчал. Витя перепрыгнул канаву, взобрался на бугор. Вот и изба деда Гордея — старая, с резными ставнями. Витя уже занёс кулак, чтобы постучать — и замер. Из-за угла дома доносился плеск воды и тихое бормотание. Он заглянул за угол. И ахнул.

Дед Гордей стоял на коленях у маленького пруда — совсем крошечного, не больше ванны. В пруду плавали три рыбки. Дед кормил их хлебом и что-то им говорил. Очень тихо. Витя не мог разобрать слов, но голос у деда был совсем не ворчливый. Он был... добрый. Тимоха ткнул Витю в бок.

— Это же он их спасает, — прошептал Тимоха. Витя открыл рот и закрыл снова. Он вспомнил: три дня назад выше деревни прорвало старую трубу с промышленной водой. Грязь шла по реке. Гордей перегородил Громовку, чтобы рыба не уплыла в отравленный поток. Не чтобы украсть воду. Чтобы спасти рыбу. Витя стоял и чувствовал, как злость уходит — быстро, как вода сквозь пальцы.

Он постучал в калитку. Дед Гордей обернулся — хмурый, как всегда. — Чего надо? — Я насчёт плотины, — сказал Витя ровно. — Хотел помочь разобрать. Если вода уже чистая. Старик долго смотрел на него. Потом кивнул. — Чистая. Со вчерашнего вечера. Помоги — не откажусь.

Они разбирали плотину втроём. Витя тащил доски. Тимоха путался под ногами, но тоже тащил. Дед Гордей вязал узлы — быстро, ловко, как заправский моряк. Вода прибывала. Сначала тонкой струйкой, потом шире, шире — и вот Громовка побежала снова. Полная, живая. Первый серебряный хвост мелькнул у самого берега.

Витя закинул удочку. Поплавок качнулся — и сразу пошёл вниз. Резко. Уверенно. Витя вытащил леща — крупного, тяжёлого, недовольного. — Во! — заорал Тимоха. Дед Гордей усмехнулся в усы. Витя держал рыбу и смотрел на воду. Где-то там, в глубине, жили все остальные. Те, кого он ещё не поймал. И те, кого, наверное, никогда не поймает.